На Гаити случилась беда. Я взираю на это с испугом, но нельзя не признать, господа, что частично она по заслугам. Если вдуматься — дело в грехах. Отвечать за грехи не пора ли? Намекают в церковных верхах, что причина — забвенье морали. Разберется и глупый малыш, если выживет там и спасется: ведь трясется пол-острова лишь. Половина отнюдь не трясется! Дело в том, что в Гаити бардак, невзирая на медь и кораллы (любопытно, что думают так и церковники, и либералы). Там закона и жалости нет, и сосед презирает соседа, ибо каждый второй — людоед (каждый первый — обед людоеда). Там ужасно упала мораль и полнейший зарез с плюрализмом, потому что их лидер Преваль с нарушеньями страшными избран; там благую не слушают весть, и язычество правит повсюду (номинально католики есть, но при этом господствует вуду); грязь, упадок, всеобщий распад (хорошо хоть, не знают о бомбе), верят в зомби — причем, говорят, там действительно водятся зомби… Нищих, кажется, тысяч пятьсот. Руководство приветствует взятки. Просто так никого не трясет: вся причина — в моральном упадке. Все мы камушки в Божьей горсти, не бывает страховки от ада. Вот Науру не будет трясти — там признали того, кого надо. Тут иные лицо покривят, но вглядитесь, коллеги, сравните! Ужасается сам Патриарх, до чего там дошло, на Гаити. Может, если их сильно встряхнуть и дома покрушить, как посуду, — сразу встанут на праведный путь, а потом отрекутся от вуду? Ведь об этом писали тома — Августин, Кесарийский Евсевий, — все сходились на том, что ума прибавляется от потрясений!

Хвала богам, настал конец каникул. Давно не помню времени трудней. Я весь декабрь мурлыкал и курлыкал, предчувствуя двенадцать пьяных дней, — и как же, братцы, были мы неправы! Метафорами мыслящий поэт, я вижу здесь метафору халявы, микромодель недавних тучных лет (одни считают — семь, другие — девять). И сам я был Отечеству под стать: мне было можно ничего не делать, а только жир копить и газ пускать. Прямое сходство: после долгих тягот, увязнув скопом в пьянстве и еде, мы празднуем, что стали старше на год (вот тоже повод! — но другие где?). Включили телик — сплошь родные лики: Боярский, Алла, Галкин в колпаке, — и президент сказал, что мы на пике, прозрачно намекнув, что мы в пике, и потекло шампанское в бокалы, и, утверждая празднество в правах, бокалы эти стукнулись боками, и долгий звон отдался в головах.

...

Половина чашки кофе на столе.
Утром хмурым так его хотела.
Будто моросью в холодном декабре
Пробегут мурашки все изгибы тела.

Будто ветер перестал трепать
Мне макушку твоей ласковой рукою.
Как бы мне хотелось передать
Тебе весточку и быть самой собою.

Как бы мне хотелось объяснить
Эту жизнь и вместе с нею выжить.
И еще, конечно, прояснить
Небо - его вытереть и выжать.

Ночью выходить как на войну,
В темноте курить и не казаться гадкой.
Говорить тебе: "Я все пойму".
И своей понятливою славится повадкой.


© Copyright: Токарева Мария, 2009
Свидетельство о публикации №1909170250

Ты снова закроешь глаза,
С грустинкой о прожитом лете.
На окнах сложилась лоза,
Как цифры в счастливом билете.

В безоблачном небе парит
Прощальная ласточек стая,
Мне осень опять говорит:
"Ну здравствуй, моя дорогая!"




© Copyright: Токарева Мария, 2009
Свидетельство о публикации №1908270905

Наконец-то пошел дождь.
Теперь чуть прохладнее и свежее.
По-этому поводу получился сегодня
вот такой стишок ^___^
*под катом*